С Индией на равных - ЦВЕТУЩИЕ АШРАМЫ
Sunday 19th of August 2018


ЦВЕТУЩИЕ АШРАМЫ
Индуизм - С ИНДИЕЙ НА РАВНЫХ

Традиционно ашрам — это индийский монастырь, но, может быть, в наше время уместнее переводить это слово как «коммуна». Ашрам предполагает совместную (бесплатную) деятельность — к которой, правда, никто не может приневолить. Это обычно пение мантр (киртан) и медитация, совместные беседы (сатсанг), и какие-то дела по хозяйству. Например, раскладывание пищи (которую по традиции не принято брать самим, а посуду все моют сами). Часто ашрамы имеют школы, и их основная мирская и традиционно браминская деятельность — обучение детей.

В Индии ашрамы строятся постоянно, как и храмы. Они созидаются с любовью и обычно имеют привлекательный и цветущий вид. Моим спутницам настолько понравились цветущие ашрамы Ришикеша, что они даже стали выяснять цены (но, как я сказала, это были индийские ашрамы, и им назвали цену в 2-3 раза дороже, чем индусам, с некоторым недоумением, что иностранцы хотят здесь остановиться). Ашрамы для индусов и иностранцев различаются бытом, как и гостиницы. Можно также сказать, что для тех, кто ненадолго останавливается в ашрамах, это просто гостиницы, сориентированные на духовный туризм.

“Ауровеллей”, название которого переводится как “долина Шри Ауробиндо”,— ашрам для иностранцев, и в нем можно позаниматься йогой, сменив индийские условия быта на европейские. Мы устали от индийской острой пищи, а в ашраме готовят все неострое. А еще там можно позагорать на берегу Ганги, искупаться и погулять по лесу — в этом преимущество ашрама не в городе, а на природе, в сельской местности. В лесу у Ганги много птиц (есть и синие), встречаются олени и кабанчики.

Неподалеку от ашрама, на другой стороне Ганги — большой заповедник с белыми тиграми, слонами и множеством птиц. Говорят, слоны и леопарды порой заходят оттуда в местные деревни. В ашраме жила жертва леопарда: хромавшая собачка. Ее выходили, и после встречи с леопардом, чуть было не кончившейся трагически, она каждое утро и каждый вечер приходила в храм на медитации, ложась на свою, специально приготовленную для нее подушку. Хотя ее щенок и ее супруг, той же дворняжьей породы, тоже жившие в ашраме, этого не делали. Видно, это помогало ей лечиться. Поэтому, как обычно, гулять по лесу нам не советовали. Но в зарослях близ ашрама вполне безопасно: звери ходят по другой стороне Ганги и не днем.

“Ауровеллей” — небольшой ашрам: когда мы туда прибыли, там жило человек 8 колумбийцев и француженка, исполнявшая обязанности секретаря ашрама и внешне немного похожая на мать Мирру, да несколько индусов, занимавшихся делами и хозяйством. Другие индусы, жившие в окрестных деревнях, приходили днем строить новый медитационный зал: их неторопливое отношение к труду навевало на созерцательное настроение. Через пару месяцев в ашрам должно было приехать человек сто из разных стран. Человек на сто ашрам уже был рассчитан. В нем за пять лет, что я там не была, прибавился еще один двухэтажный спальный корпус (их стало три), а также столовая в европейском стиле со столами и стульями (в первый раз, когда я была, мы ели по-индийски на ковриках на полу). И коровник с коровами, расписанный детскими рисунками. В двух-этажной школе ашрама училось около 70-ти местных детишек. Каждое утро ашрамный автобус собирал их по деревням, а потом развозил по домам. Шофер и учительница были колумбийцы (к ненапряженной деятельности Индии не походит слово “работали”: просто были).

Между корпусами сделан сад камней, а перед ними цвели кусты красными большими цветами — конечно, нам это радостно было видеть в декабре месяце. А еще в ашраме появился трактор: он неторопливо распахал уже широкие поля. В сельской местности естественно, чтобы ашрам поддерживало натуральное хозяйство. Круглую столовую окружали грядки, больше похожие на газон, где среди деревьев, с увесистыми плодами папайи, которая обычно служила дополнением к завтраку, росла большая редиска и другие овощи. Земля была светло-коричневой: легкой, мягкой и нелипкой, лишенной нашего обычного, царапающего руки песка и камней, и лишней влаги. И несмотря на ее сухой бесплодный вид, в ней все растет, кроме сорняков — просто рай для наших садоводов! Я с детства не люблю садоводства, но тут было бы даже приятно покопаться в земле, будь у нас время. Как-то раз мы видели, как колумбийцы сажали кусты. Мы в этом не участвовали, гуляя по окрестностям. Руководитель ашрама только позвал нас в последний день символически ударить киркой пару раз в месте закладки нового объекта. Больше для фотографии: я как раз надела сари, и он был уверен, что это у меня хорошо получится. Не знаю, как с этим справились колумбийцы — я опоздала, но я его не разочаровала. Для русской женщины кирка в руках — ее инструмент, в любом наряде.

По приезде Свами Брахмдев встретил нас как обычно тепло, спокойно сообщив, что посылал молодого человека за нами на станцию Райвала в пол-пятого утра, как я просила. Я тоже радостно и особо не оправдываясь ответила, что мы проспали Харидвар и задержались в Ришикеше. Избавляя гостей от лишних забот, обратные билеты на поезд в Дели он поручил купить мальчику, и мы остались отдыхать в ашраме, до отъезда двоих спутниц, которые уезжали раньше. После обеда мы погуляли вдоль реки, искупались и посмотрели на водоплавающих птиц. “Ауровеллей” был последним пунктом нашей поездки. Мы окончили путешествие — и от покоя ашрама и выровнявшейся энергетики возникало ощущение, что мы уже вернулись — к себе домой.

Вечером был киртан в медитационном зале — храме Матери. По форме он немного напомнил мне ёлочку храма Ходимбы, хотя лишь двух-этажную. Это меня тронуло: Свами Брамдев родился в Гималаях, а видно, любой человек несет по жизни архитектуру родных мест. На крыше — трезубец Шивы, который иногда звенит от ветра во время медитации. Посреди храма, где захоронены мощи Матери, стоит блестящий зеленый шар, на который свет падает из окон сверху. Шар, как Землю — слоны, поддерживают эмблемы Шри Ауробиндо: шестиугольники с лотосом внутри. Шестиугольник — фигура, традиционная для индуизма (еще более, чем для иудаизма): ведь это образ медитирующего человека в позе лотоса.

Посреди мантр я спела и пару своих песен, чтобы возобновить традицию первой поездки. Храм одноэтажный  и по виду совсем простой — но акустика в нем потрясающая. Такая же, как в скальных храмах Эллоры и Аджанты, если не лучше. Сказанное речетативом там становится музыкой. Я могла там петь, вспоминая мелодию на ходу и даже просто сочиняя ее. Колумбийцы только подхватывали мантры, сами не пели (но у них и не было столь дружного коллектива, как восемь лет назад сложился у нас. Русская способность объединяться двигает горы: поэтому мы и способны на большее.— Все же через несколько дней объединились и колумбийцы: и спели что-то обще-рождественское).

“Как на другой планете”,— таково было впечатление от киртана той из моих знакомых, которая опасалась индийских служб. Оно уже выходило за рамки какого-либо суждения или оценки: в современном ашраме современным людям необъяснимое открывается доходчивей, чем в древних индийских храмах.

Утром, после медитации, асан и завтрака, мы снова пошли купаться, и пока загорали, наша старшая спутница воодушевилась и стала демонстрировать китайские практики. В ашраме быстро возникает творческое настроение, как я писала раньше, и недаром Шри Ауробиндо родился под творческим знаком Льва. Поле ашрама раскрепощает человека, и настраивает его в резонанс с самим собой: учит лучше чувствовать, видеть и слышать. Сильно усталым людям этого достаточно, но остальным хочется при этом что-то сделать: лучшее из того, на что они способны.

Надо сказать, я в эту поездку относилась к первой категории: я уезжала из дома совсем больная, поставить меня на ноги не могли даже антибиотики. В Индии я за пару дней пришла в себя, но дома оставалась куча нерешенных проблем. Когда Свами спросил, как поживает моя семья, я ответила, что детям плохо в том напряжении, в котором мы живем. Он на секунду вошел со мной в то состояние, которое я имела в виду — и которого у меня в Индии, конечно, не было. И только головой покачал: индусу сложно понять, как можно жить в таком напряге. И главное, зачем.

Индийская философия учит позитивному мышлению: согласно ей, надо искать лучшее в том, что есть. Надо уметь видеть это лучшее — но что делать, когда его не видно? Я и прежде говорила Свами о том, что в негативном мышлении тоже есть смысл. “Смысл разрушения,”— отвечал Свами. Отрицание запускает деструктивные механизмы. Механизмы смерти. Индия же на все смотрит с позиции жизни, и учит во всем видеть жизнь. Может, об этом один из 12-ти девизов Матери Мирры, что был написан над нашей дверью: “confidence” — доверие.

А я потом, покуда пела, нашла внутреннее противоядие от нашего напряжения — печаль любви.

Днем был сатсанг (коллективная беседа со Свами). “У моих друзей нет вопросов,— начала я, кивнув девочкам. (“У меня тоже к ним нет вопросов,”— улыбнулся Свами Ди.) — Поэтому просто расскажите, в чем смысл учения Шри Ауробиндо.”

— Шри Ауробиндо открыл новый поток: супраментальной энергии. Он исследовал многие религии, но увидел их ограниченность. Он вышел за их рамки… — и Свами Брахмдев начал с того, что стал говорить о границах мышления: о социальных стандартах, которые нас связывают и которые надо преодолеть. Не то реагируя на мое имя Seema: по-индийски, “граница”, не то обозначая свой архетип Близнецов: нарушителей традиционных ограничений.

В другие дни темы были другие: о позитиве грусти или о смерти как помощнике — но интересно, что я думала на те же темы, даже когда вовсе не была на сатсанге, а ездила в Ришикеш. Не то в эти несколько дней Свами ловил доминанту моих мыслей: я все же задавала тон, когда пела и переводила. — Не то просто поток мышления, когда он достаточно глубокий, у людей идет параллельно (в соответствии с космическим ритмом — астрологической картиной положения планет). В тот день, когда я наблюдала за бережным украшением самадхи плейс: места кремации Шивананды, я увидела, вернувшись, что храм Матери тоже украшен венками.

Чтобы в ашраме окончательно избавиться от своей роли гуру, в которой я порой оказывалась по дороге, и в крайнем случае благополучно переложить ее на Свами: все же это его жизненная роль, я рассказала девочкам, что Шри Ауробиндо не считал себя учителем: он называл своих соратников исследователями. И нам сегодня тоже как-то нечестно садиться на плечи доброго гуру и перекладывать свои проблемы на другого. Ведь если говорить о духовном постижении, научиться-то надо не какой-либо концепции или практике: а чувствовать, видеть и воспринимать мир, и самостоятельно мыслить. Это и есть свобода: мысль, не скованная условностями социальных правил, терминов и учений (но опирающаяся на нравственное чувство: настоящий учитель – внутри). Поэтому для действительного постижения необходимы самостоятельность и равенство. “Нам по дороге как-то не хватало коммунизма,”— сказала я.

Интересно, что с этим вовсе не было проблем восемь лет назад. Но сейчас русские люди уже перестроились на капиталистический, внутренне индивидуалистический лад, и это мешает нормальному взаимодействию в экстремальных условиях.

Парадокс в том, что мы от этого не стали самостоятельней, а только беспомощнее. Раньше внутренний поиск каждого был выше. В обществе потребления люди ждут, что им все преподнесут на тарелке, предложат товар лицом. Но есть вещи, которые нельзя положить на тарелку и преподнести как товар — они все больше становятся недоступны. Я не о своих спутницах: я рада, что поехала с ними, хотя социальные моменты влияют на каждого. Я не о себе, хотя не могу делать из своих знаний товар. Это общая проблема.

Как другие люди, которых сегодня не слышно и не видно, я не хочу никому ничего навязывать. Как чуть-чуть индийская женщина, я не хочу идти путем насилия. А реклама: будь то вещей или идей – сама по себе есть насилие. Сегодня насильники правят бал, оттого такой низкий уровень духовных знаний, всех эзотерических сфер и той же астрологии. Знание ушло — остались практики. Упражнения. Гадание. Колдовство. Догматы вместо стремления к лучшему: к тому, что должно быть. И просто забвение — зарабатывание на жизнь. Ничья высокая мечта не преображается в реальность. И никакого позитива я в этом не вижу.

“Ты совсем не похожа на Свами,”— задумчиво сказала мне та моя знакомая, с которой мы задержались в ашраме. “Конечно: мы разные люди. Свами Бахмдев — одно, а я совсем другое,— улыбнулась я, восприняв это как комплимент.— Это не мешает нам делать общее дело? Все люди разные, и каждый человек — уникален.”

Успешно развивая этот тезис, в ашраме моя спутница пообщалась с колумбийцами, попрактиковавшись в английском. А я подружилась с француженкой Клодин, которая вела асаны, попрактиковалась во французском: французы любят, когда с ними говорят на родном языке. В ашраме легко подружиться: ведь люди тут проявляют лучшие качества. И приятно видеть, когда человек преображается. Так я заметила, как одна колумбийка прямо засветилась изнутри — и то, как Свами за нее порадовался (может, контролировал просто? — русским людям сложно не иметь задних мыслей). Я наблюдала эти внутренние процессы и у наших людей восемь лет назад: на самом деле они спонтанные, возникают не сразу, да и проходят довольно быстро. У русских людей энергия сразу утекает куда-то внутрь — видно, от общего негатива мышления. Но когда мы уезжали, колумбийка все еще светилась.

*       *       *

Может, потому, что в Индии у людей много свободного времени — или оттого, что Свами Брамдев родился в Близнецах: знаке информации, в ашраме большая библиотека. Не только книги Шри Ауробиндо, но и Вивеканады, Йогананды, Шивананды — и еще несколько шкафов томиков десятков индийских святых. Есть книги и по-русски, хотя мало. Моя знакомая прочитала по-русски беседы самого Свами Ди, изданные у нас, а я взяла по-английски книгу Шивананды “Все об индуизме” и воспоминания последователя Матери Мирры, основателя ашрама Шри Ауробиндо в Дели — где мы остананавливались в первую ночь путешествия.

Скажу пару слов об ашраме Ауробиндо в Дели. Четырехэтажное здание ашрама похоже на соты. Возможно, индусам с восточной логикой мышления и легко в нем ориентироваться, но иностранцам в нем запросто заблудиться — ориентацию теряешь сразу. Каким-то ориентиром служит столовая, где, как обычно в ашрамах, самообслуживание в смысле мытья посуды, а еду накладывают поочереди. На террасах цветы, и ашрам окружает сад, где поют птицы и бегают вездесущие бурундучки. Там же — здание школы, где учится несколько сот учеников, вероятно, живущих по-соседству: примерно столько, как и в наших школах: Дели — большой город.

Этот ашрам основал ученик Матери по прозвищу «Факир»: я в ашраме прочитала его автобиографию, написанную живым языком, с юмором. Индийские йоги в наше время любят писать биографии — может, потому что учение для них всегда неотделимо от жизни. Может, кто-нибудь захочет ее издать на русском, а пока приведу из нее несколько эпизодов, которые мне запомнились.

Один касался его взаимоотношений с женой, которое он характеризует как непрекращавшуюся битву (как и всякое супружество). Его жена имела не такое хорошее образование, как он, но гордилась тем, что знает четыре языка (английский и три индийских), в то время как он знал только два местных языка. Кроме того, она постоянно читала: всякую ерунду, с точки зрения супруга, но все равно оказывалась в курсе событий. Он был высоким, она маленькой: но она доказывала свое превосходство тем, что маленькому человеку нужно меньше еды и одежды. Когда он ушел в политическую деятельность (борьбу за освобождение Индии под руководством Ганди) и на полгода попал в тюрьму, он думал, что хоть это подымет его авторитет. Однако вскоре после того, как его выпустили, под стражей неожиданно оказалась она, из-за участия в демонстрации за права женщин. Чтобы поднять себя в глазах жены, Факир стал принимать гостей, но все комплименты доставались ей, как хозяйке дома. И однажды, чтобы окончить свой спор, они решили обойти вокруг Дели (город тогда был раза в три меньше, чем сейчас) — но жена и тут не уступила, и Факир был вынужден вернуться домой, признав ее превосходство.

Другой эпизод касался встречи с Матерью Миррой. Впервые Факир приехал в ашрам с другом: повторюсь, что индусы много путешествуют, и его турне по своей стране включали несколько десятков городов за раз. Сначала ашрам показался им странным: никакого расписания. Но кто-то сказал им, что в 7 вечера будет медитация. В зале собрались люди, и вот, легкими шагами, точно призрак, появилась Мать: как совершенно неземное создание, и потом столь же бесшумно ушла. Это ее явление произвело на Факира столь сильное впечатление, что он еще раз приехал в ашрам, потом еще, а через два года перевез туда всю семью: жену и восемь детей.

Третий эпизод был посвящен уходу Шри Ауробиндо. Факир тогда должен быть отправиться в Дели по делам: он просился с Матерью и уже были упакованы все вещи, он собирался уехать, когда сын прибежал сказать ему, что Ауробиндо больше нет. Горе и растерянность охватили его: что будет с ними, что будет с ашрамом? как мог Ауробиндо покинуть их, доверивших ему себя и свои семьи? Однако, вернувшись, он не увидел в ашраме ни горя, ни паники. У столовой, которая функционировала как всегда, на его удивление: как можно есть в такой момент?! — он увидал объявление Матери: скорбеть и переживать — значит, оскорбить Шри Ауробиндо и его труд. И хотя будущее ашрама более не подвергалось сомнению, в разговоре с Миррой Факир стал просить ее остаться на Земле как можно дольше. Мать ашрама долго медитировала и тихо произнесла: “Я постараюсь”.

Мне делийский ашрам Ауробиндо показался более традиционным, чем Ауровеллей: он похож на Ауровиль не очень обременительными занятиями (платными группами) и отсутствием централизации. А русских людей такая неорганизованность разочаровывает.

Но, конечно, если останавливаться в Дели, в нем приятнее, чем в привокзальной гостинице, в хаосе Мэйн Базара. (Только надо заранее забронировать комнаты: по e-mail Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript , заполнив необходимые данные: бюрократии в Индии тоже хватает. Адрес ашрама: Sri Aurobindo Marg, near I.I.T. Flyover, opposite NCERT and Sarvodaya Enclave.)

А до ашрама “Ауровеллей” от Хардвара и от Ришикеша 12 км до станции Райвала (если поезд там останавливается, лучше там и выйти). Моторикша от Хардвара до Райвалы стоит 10 рупий с человека, и еще 50 рупий со всех до ашрама: это 4 км вниз к реке. От поезда можно дойти и пешком: от Райвалы или 5 км от Хардвара по очень красивой дороге вдоль Ганги, где гуляют садху и стоят другие ашрамы, а потом частично по лесу (если, конечно, вещи не тяжелые). E-mail ашрама Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript ).

 


Читайте:


Добавить комментарий


Практика учения

Свобода от иллюзии

News image

Арджуна сказал: Слушая инструкции, которые Ты мне милостиво дал об этих наиболее конфиденциальных духовных пре...

Исполнять долг

News image

Исполняй свой предписанный долг, потому что делать так лучше чем не работать. Без работы нел...

Популярные статьи

Изначальная форма

News image

Увидев эту вселенскую форму, которую я никогда не видел прежде, я испытываю радость, но в то же самое время мой...

Бог Кама

News image

Ка ма (санскр.  «любовь», «чувственное влечение») — в древнеиндийской мифологии бог любви, сын Лакшми и Вишну. Изображается в виде крылатого юн...

Лакшми, дающая богатство

News image

Как вы думаете, кто самый богатый человек в Великобритании? Нет, не Абрамович … А сталелитейный олигарх Лакшми Миттал, бизнесмен с ин...

Индусские Боги

News image

Есть так много богов в Индуизме. Индусы полагают, что есть многократные Боги? Почему они поклоняются многократным богам? Есть 33 Девы (предугадывает), ко...

Философы и мыслители

Свами Бхавьянанда

News image

Это было в конце 1990 или в начале 1991 года, когда Свами Локешварананда из калькуттского Института Культуры Миссии Рамакришны посетил наш центр в Англии, где он...

Святая Мать - Шри Сарада Деви

News image

Шри Сарада Деви, известная среди приверженцев и последователей Шри Рамакришны как Святая Мать, родилась 22 декабря 1853. Она была прославленной супругой Шри Рамакришны Парамахамсы, святого из...