Религия - Боги, божества и их культы - Темная матерь Кали
Friday 24th of November 2017


Темная матерь Кали
Религия - Боги, божества и их культы

темная матерь кали

Индия, таинственная страна. Привозят оттуда бусы из полудрагоценных камней, серебро, неважные сигареты и много фильмов. И кажется, что именно по фильмам и знаем мы великую страну. Песни, танцы, страсти роковые, любовь до гроба. Легкой, милой безделкой кажутся они, фильмы эти, но будто отпечаток чего-то могучего, странного и влекущего сохраняется в каждом из них: будто плохой переводчик пересказал великую книгу, непонятное выкинул, понятное исказил, и все же, и все же... Так что давайте-ка посмотрим с вами еще одно очень старое «индийское кино» и попытаемся разобраться: что это за песни, что за танцы...

Священные воды Ганга плавно текут по безмятежному небу и стекают на землю, чтобы дать возможность несчастным грешникам омыть тело и очистить душу. Когда богам седой таинственной Индии наскучивают небесные дрязги, они спускаются сюда, к нам на землю, собираются на зеленой жемчужной поляне, чтобы трепетно почтить Праматерь земли богиню Кали.

Сегодня, в этот час и на этой поляне, боги умиротворены и покойны, хотя все знают, какими они могут быть беспощадными, мстительными, невыносимыми. Страх и трепет, и глубочайшее уважение, да и просто любовь к Матери лишают их сегодня всех дурных привычек — этой постоянной борьбы за власть, за первенство, за обладание. Уж кому, как не им, знать, что черная, словно из эбенового дерева, Кали, если ее рассердить, может пребольно отшлепать, а то и разорвать в ярости.

Среди манговых деревьев, собрались боги, среди цветущих магнолий, на зеленой нежной траве. Вот к самой воде неслышно ступила Майя, богиня иллюзии, в прозрачных струящихся покрывалах, и вся она трепещет, и нельзя уловить ее лика.

Сам Брахма, владыка сущего, сидит в позе покоя, уставив в небо все свои четыре красных лика, и восемь рук его опущены вдоль тела; с величайшей горы Меру прилетел он сюда верхом на лебеде, чтобы поклониться Кали.

А темнокожий силач Кришна, победитель злых демонов, прислонился к дереву, ласково щурится солнцу, и легкий ветерок играет завитком счастливого теленка на его могучей груди. Спокоен, даже тих сегодня убойный, разрушительный Шива. Ясна и величественна Сарасвати, жена Брахмы, богиня речи, хозяйка наук и искусств. Их десятки здесь, их здесь сотни — богов и богинь Индии. Одни белые, как грудь лебедя, другие красные, будто пахали от зари до зари под летним яростным солнцем, а третьи и вовсе черные, как уголь, — и все они держат в гармонии мир и судьбу народов.

Вот и Кали вышла из храма своего, чтобы достойно принять почтительные восторги. Грозно, тяжеловато ступает она по земле, так что слегка сотрясаются горы, однако ж трава приминается, но не гибнет. Вступает в круг богов Матерь не одна, сопровождает ее прекрасная, нежнейшая Ума, и рядом с ее прелестью еще более нестерпимой кажется свирепость Матери. Одна бесподобно хороша, другая так же без подобия ужасна.

Пока боги почтительно склонились перед Кали и ее спутницей, давайте-ка понаблюдаем за двумя этими женщинами, героинями дня. Великий немецкий писатель нашего времени Томас Манн, пересказывая индийскую легенду, оставил их портреты. Начнем с Умы.

«Молодая девушка стояла на укромном месте воссоединения, собираясь приступить к благочестивому обряду. Она оставила на ступенях спуска свое сари и стояла совсем нагая, одетая только в ожерелья, серьги с качающимися подвесками да белую повязку на высоко подобранных пышных волосах. Ослепительна была прелесть ее тела. Все оно, казалось, состояло из обольщений Майи и было обворожительного цвета, не слишком темное, но и не слишком светлого оттенка, скорее напоминавшее позолоченную медь, дивное, со сладостно хрупкими плечами ребенка и упоительно выпуклыми бедрами, от которых как бы раздался в ширину ее плоский живот, с девическими налитыми бутонами грудей и пышным выпуклым задом, сужавшимся кверху и стройно переходившим в нежную узкую спину, чуть вогнувшуюся, когда она подняла свои руки-лианы и сомкнула их на затылке так, что стали видны темнеющие впадинки подмышек. Не только ее тело, но и лицо меж качающихся подвесок было прелестно. Носик, губы, брови и удлиненные, словно лепесток лотоса, глаза...» Хороша Ума, хороша; когда она вселяется в тело смертной, она становится именно такой.

А вот и сама Кали, Божественная, тоже ведь женщина. Но давайте зайдем в ее храм, бросим испуганный взгляд на ее изображение.

«Ужас вселяло изваяние Кали. Из-под каменного свода арки, повитой гирляндами черепов и отрубленных рук, выступал истукан, раскрашенный красками, опоясанный и увенчанный костями и членами живых существ, в неистовом вращении своих восемнадцати рук. Мечами и факелами размахивала Матерь, кровь дымилась в черепе, который, как чашу, подносила к устам одна из ее рук, кровь у ног ее разливалась рекой. Кали, наводящая ужас, стояла в челне, плывшем по морю жизни, по кровавому морю. Звериные головы с открытыми остеклевшими глазами, штук пять или шесть голов буйвола, свиньи и козы были пирамидой сложены на алтаре, и ее меч, их отсекший, острый, блестящий, хотя и в пятнах запекшейся крови, лежал чуть поодаль, на каменных плитах. Свирепый, пучеглазый лик Несущей смерть и Дарящей жизнь, бешеное, вихревое движение ее рук...»

Ну как, страшно? Вот такие они — две женщины индийского пантеона богов.

Кажется, встретились они на этой поляне случайно, что совершенно разным народам покровительствуют они, так они несхожи, так противоположны, так несоединимы в одном сознании.

Но что это? Боги складывают дары к могучим, толстым, в пыли и цыпках, ногам Кали, но не забывают и нежную Уму, будто у той тоже праздник. И Кали, гордая и страшная, не сводит в гневе и ревности свои густые мрачные брови... Наоборот! Длинный ее язык подбирается, и губы растягиваются в нечто, похожее на улыбку. И вот, кажется, начинаются очередные обольщения Майи: будто воды Ганга начинают испаряться, и во влажном зное, в струящемся мареве видится нечто невообразимое и несообразное: нежная Ума и свирепая Кали сближаются, как бы проникают друг в друга, и вот уже нет Умы, а есть только одна Кали; и вот уже нет Кали, а в мире сияет одна нежнейшая Ума...

Да что же это с глазами нашими?! Уж не наслала ли Кали морок на нас, чтобы сбить с толку, запутать, завертеть, завихрить, и бешеное колесо рук Свирепой переходит в лебединые ритмы танца Умы...

А чтобы разобраться во всех этих непонятностях, надобно знать, за что же все-таки боги чествуют темную Матерь Кали.

Дело в том, что Мать всех миров и созданий уже дважды спасала мир и порядок. В седые времена асуры, злые демоны, враги людей и богов, нашли себе беспощадного вождя Махишу с головой буйвола и в жесточайшей битве, длившейся сто лет без передышки, победили богов. И хоть во главе богов стоял сам величайший Индра, все равно они были наголову разбиты и вышвырнуты с небес. Тогда, кстати, боги и узнали, каково жить людям, ибо они скитались по земле, подобно простым смертным, и так же трудно добывали себе хлеб насущный. Громоподобный злодей Махиша гоготал над ними, воцарившись на небе.

Боги же исходили в бессильном гневе, их уста изрыгали языки пламени, отдельные вспышки соединились в огромное огненное облако — это было облако гнева и жажды мщения, повисшее над Вселенной. Оно становилось все более плотным, оно тяжелело, оно обретало формы, и вдруг оно исчезло, и из него появилась она, Кали, женщина мщения. Пламя Шивы стало ее лицом. Бог смерти Яма превратился в ее волосы. Владыка солнца создал ее руки. Бог луны — ее грудь. Сила громовержца укрепила ее поясницу. Грозный судья своим пламенем укрепил ее ноги. Богиня земли вселилась в ее бедра. В пятках ее жил бог солнца. В зубах — верховный бог Брахма. В глазах — бог огня, В бровях — братья-близнецы, владыки утренних и вечерних сумерек. В носу владыка богатств и повелитель горных духов. В ушах — быстроногий бог ветра.

Разгромленные боги отдали Кали все свое волшебное оружие, и сейчас в ее руках были и трезубец, и боевой диск, и копье, и жезл, и лучи, и топор, и боги думали, что у нее не хватит рук. чтобы взять все оружие, но на все, на все хватило рук Извечной матери! Она плотно уселась на свирепого горного льва, приструнила его, а напоследок прихватила еще чашу с вином — и поехала воевать.

Кали издала рык не рык, клич не клич, вопль не вопль, а только горы зашатались и земля задрожала, и лев понес ее в битву.

Но и Махиша был силен, и войско его было несметно, тысячи тысяч, и все враз, скопом накинулись на Кали, на Калиюгу, как она теперь звала себя. Кони и всадники, колесницы и лучники, слоны и тараны, — всё обрушилось на нее, и на каждую ее руку пришелся то меч, то топор, то палица, то стрела. Матушка вынесла первый удар и пришпорила льва. Тот и сам был сгустком пламени, он кусался и жег, топтал и рвал, сметал гривой и сбивал лапой. А хозяйка, невозмутимо восседавшая на нем, выдохнула так, будто гасила пламя свечи, и из ее дыхания возникли тысячи воинов, ее помощников.

И тут началось! Колесо ее рук вращалось с такой бешеной скоростью, что демоны и разобраться-то не могли, какая рука кого пронзила копьем, кого удушила петлей, а кого швырнула в пасть льва, на дымящиеся крутые клыки. И всюду, где проносилась Матерь, лились потоки вражеской, демонской кровищи.

Махиша, однако ж, в бой еще не вступал; все думал, что его дружина справится и без него. Но тут понял: плохо дело, и заревел, и забил копытами, и завертел хвостом, и промчался по полю, все выжигая на своем пути. Смотрите, какая в нем была сила: ударит хвостом по океану — и тот в страхе выплескивается на берег; вскинет буйволиную морду — и рога разрывают тучи; заревет — и превращаются в песок неприступные горы.

А что же богиня наша, что же Кали? А богиня поплевала на ладони да и набросила на Махишу волшебную петлю, и тут началась чехарда. Все-таки Махиша был не только ужасен, но и умел: превратился в льва и выскользнул из петли. Но и Матерь в ратном деле была не только ужасной, но и терпеливой: взмахнула она мечом времени и отсекла животному голову. Но за какую-то долю секунды до полной гибели Махиша успел превратиться в человека — и его сразила Кали, а человек стал слоном, а слон буйволом. Матерь была упорна — рубила хоботы, вырывала рога, а когда ей опротивели бесконечные превращения Махиши, она глотнула из кубка вина и расхохоталась сумасшедше. глаза ее разгорелись шалым блеском; между раскатами громового хохота она еще крикнула Махише: «Реви, безумный, пока я пью вино!» — и подпрыгнула, как ведьма, и сверху обрушилась на демона, и придавила, продолжая хохотать, так что тому, раздавленному, ни во что больше превратиться не удалось. Кали пустила в ход копье, поджидая последней уловки демона. Тот хотел было выскочить из собственной мерзкой пасти, но Матерь мира была наготове и быстро отсекла ему голову.

Что же тут было! И песни, и пляски, и слезы радости. Боги преклонились перед Извечной матерью, а та — усталая, окровавленная и добродушная теперь, после столь тяжкой победы, сказала богам:

— Всякий раз, когда вам будет грозить опасность и большая беда, о небожители, взывайте ко мне, и я приду вам на помощь.

А сказав это, скрылась в своих недоступных храмах, чтобы зализать раны и чтобы не разнеживаться в похмелье победы и быть в постоянной боевой готовности.

Так как же ей не быть грозной и страшной, этой Святой матери, если злые демоны, пользуясь беспечностью богов, то и дело грозят уничтожить миропорядок? Как же ей не быть оскаленной с длинным красным языком, если иногда и секунды нет на размышление и в бой вступать надо, что называется, с ходу... Матерь всего сущего, она за все в ответе, и ей-то лучше знать, в каком обличии встречать врага. Заметьте, между прочим: в страшном своем обличий она появилась только на поле боя, а после драки исчезла, и как она в мирное время выглядит — никто и не задумывался. Да и забыли, честно сказать, о ней. Не нужна стала.

Только спаленные солнцем крестьянки южной Индии и помнили о ней, пробирались по непролазным чащам, приходили в недоступные храмы Матери и приносили ей жертвоприношения: козленка, плодов разных, вина немного. Они-то, крестьянки эти, знали, кто спас их, кто спасет их всегда, кто не даст погибнуть в жуткий час. Новые боги нарождались, славу им пели, забываться стала Великая матерь. Мир на земле. Цветы, птички. Кама — бог любви резвится, постреливая из волшебного лука во все стороны, и жертвы его счастливы. Беспечность от края до края.

Но демоны разве дремлют? Силой новой и неодолимой налились братья Шумбха и Нишумбха, такой силой, что и Махиша бы позавидовал.

И началась новая война богов и демонов. В горах укрылись разбитые боги, там, где с неба падает священный Ганг и начинает свою земную жизнь. Больше прятаться негде. Конец. Тут-то и вспомнили Матерь сущего.

— Защити Вселенную, о Великая богиня! Защити, о Кали, непостижимая даже для богов!

Ждали боги, ждали, дождаться не могли — и опешили. Из дремучих лесов, из глухих пещер должна была появиться свирепая Матерь, а возле вод Ганга явилась нежная Ума, столь же прекрасная, сколь и беззащитная. Опечалились боги: не та женщина нужна им сейчас.

И вот тут-то и случилось чудо из чудес. Тело прекрасной Умы как бы раздвоилось, расслоилось: она, нежная и прекрасная, осталась тут же, но рядом с ней, из нее возникла Неотвратимая матерь, наша знакомая Кали. Возникла и сказала:

— Это меня славят и призывают боги, которых опять теснят демоны. Меня, великую Кали, призывают они. Меня, гневную и беспощадную воительницу. Но знайте, мой дух заключен, как второе я, в тело нежной Умы. Суровая Кали и прелестная Ума, мы два начала единого, два лика Великой богини...

Кто небрежно отзовется обо мне, свирепой Кали, от того отвернется Ума; кто оскорбит Уму, будет иметь дело со мной, Свирепой...

Вот же, оказывается, какая штука, какое чудо! Пока один лик Великой матери жил в труднодоступных храмах, тренируя свой дух для беспощадной борьбы со злом, другой ее лик жил в ясности и неге, в красоте и мягкости, в ласках и обаянии. Ах, Ума, Ума, да знала ли ты сама, что прячешь в себе, что скрываешь?

Кали такая черная — как гнев, как ярость, как испеченное солнцем лицо старой крестьянки, а ты такая белая, такая нежная. Кали одета в шкуру пантеры, и на шее ее ожерелье из черепов, а ты. нежнейшая, ходишь в белоснежных сари и сандалиях из цветочной пыльцы, на ногах твоих серебряно звучат колокольчики, и от твоего голоса выпрямляются лилии в прудах — что общего между вами? Ты — жизнь, она — смерть. Ты — радость, она — ужас. А еще сплетничают, что в конце веков Кали опутает мир тьмой и уничтожит его. А ты, Ума, ты вся для жизни, для любви. Так что общего между вами?

— А вот что, — проворчала бы Кали, если бы у нее спросили, если бы осмелились. — Вот что, слушайте. А то бы долго проносила Ума свои цветочные сандалии, не охраняй я ее покоя. А то могла бы она предаться радостям супружества, не стой я с мечом и петлей у изголовья. А она мне нужна, чтобы нарождались поколения, которые я буду сберегать от демонов.

Короче, вновь победила Кали, спасла мир от гибели. Не помогли никакие уловки Шумбхи, а ведь он умолял Кали стать его женой.

Ну, а после боя — что ж, опять в темные леса. Опять один ее лик пугает поклонниц, пришедших с жертвоприношениями, зато другой ее лик нежится в любви.

Есть и у нее, когда она Ума, свои слабости, есть.

Нежна она и заботлива, спору нет, но не очень-то любит заниматься домашним хозяйством. Не то чтобы неряха, но не лежит к быту душа. Все, конечно, сделает, но без любви. Ну не ее это дело. И опять забывают о ней боги до следующего огромного горя.

Но ежечасно помнят о ней, даже сами не зная об этом, каждый жених и каждая невеста. Получает жених невесту из рук родителей и говорит:

— Я воспринял ее! Это я, это ты, я — небо, ты — земля, я — лад песни, ты — ее слово, вместе пройдем одной дорогой.

Ничего вроде бы необычного, но если знать, что эти слова не молодые сами придумали, и даже не старые старики, а что сложила их Кали, то как-то по-другому к ней относишься. Она — Свирепая, и вдруг — такое? Да разве только это?! Несущая смерть, она, оказывается, руководит всеми шалостями бога любви Камы, и без ее ведома ни одна его стрела не попадет в цель. Вот так Свирепая...

Она же — средоточие всей любви, разлитой в мире. Она — любовь плотская, грубая, как схватка деревенских драчунов, и она же — бесконечная Материнская любовь, она — сострадание и надежда, потому к ней и приходят как к Матери-заступнице, слегка вздрагивая от всех этих черепов и костей — а что делать? — не мы и даже не боги придумали этот мир, и в нем надо не только родиться, но и выжить, и жить, а для этого надо защищаться и защищать все, что ты любишь, а Темная матерь любит все живое и терпеть не может всякую демоническую сволочь.

Сила всех мужских богов — от нее, от Матери мира. Пусть сколько угодно будет почитателей у Шивы, но без Кали у Шивы не достанет сил даже для того, чтобы пошевелиться. Если бы Кали на один миг закрыла глаза, Земля бы рухнула. Да что там Земля! — весь космос, со всеми богами и дьяволами. Вот тут и повертись, поживи-ка, веки не сомкнув ни на миг!

Устает, конечно же, но материнская забота сильнее усталости, и благодаря этому мир живет и будет жить.

Идут индийские женщины по глухим лесным тропам, находят укромный храм Матери и спрашивают у нее: как жить, Всеведущая мать мира? И знают, что всегда получат ответ. Потому что она, Вечная матерь, — на страже, не сомкнет веки, не даст пропасть, и все будет.

И все будет всегда.

И все будет хорошо.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Практика учения

Путь освобождения

News image

Шримад Бхагаватам 7 песнь 14 глава Идеальная семейная жизнь шри-йудхиштхира увача грихастха этам падавим видхина йена ча...

Исполнять долг

News image

Исполняй свой предписанный долг, потому что делать так лучше чем не работать. Без работы нел...

Популярные статьи

Изначальная форма

News image

Увидев эту вселенскую форму, которую я никогда не видел прежде, я испытываю радость, но в то же самое время мой...

Бог Кама

News image

Ка ма (санскр.  «любовь», «чувственное влечение») — в древнеиндийской мифологии бог любви, сын Лакшми и Вишну. Изображается в виде крылатого юн...

Лакшми, дающая богатство

News image

Как вы думаете, кто самый богатый человек в Великобритании? Нет, не Абрамович … А сталелитейный олигарх Лакшми Миттал, бизнесмен с ин...

Индусские Боги

News image

Есть так много богов в Индуизме. Индусы полагают, что есть многократные Боги? Почему они поклоняются многократным богам? Есть 33 Девы (предугадывает), ко...

Философы и мыслители

Оккультизм Индии

News image

Южная Индия — родина многих великих арийских философов. Мадхвачарья был выходцем из Южной Индии, Шанкарачарья родился в Малабаре, да и сейчас в Южной Индии немало ад...

Святая Мать - Шри Сарада Деви

News image

Шри Сарада Деви, известная среди приверженцев и последователей Шри Рамакришны как Святая Мать, родилась 22 декабря 1853. Она была прославленной супругой Шри Рамакришны Парамахамсы, святого из...